Неточные совпадения
«Завтра на
вахту рано вставать, — говорит он, вздыхая, — подложи еще подушку, повыше, да постой, не уходи, я, может быть, что-нибудь вздумаю!» Вот к нему-то я и обратился с просьбою, нельзя ли мне отпускать по кружке пресной воды на умыванье, потому-де, что мыло не распускается в морской воде, что я не моряк, к морскому образу жизни не привык, и, следовательно, на меня, казалось бы, строгость эта распространяться не должна.
«Завтра, так и быть, велю зарезать свинью…» — «На
вахте не разговаривают: опять лисель-спирт хотите сломать!» — вдруг раздался сзади нас строгий голос воротившегося капитана.
«Опять кто-то бананы поел! — воскликнул он в негодовании, — верно, Зеленый, он сегодня ночью на
вахте стоял».
В это время пришли с
вахты сказать, что виден пароход не пароход, а бог знает что.
«Бывало, сменишься с
вахты иззябший и перемокший — да как хватишь стаканов шесть пунша!..» — говорил он.
Авральная работа — значит общая работа, когда одной
вахты мало, нужны все руки, оттого всех и «свистят наверх»!
Выйдешь на палубу, взглянешь и ослепнешь на минуту от нестерпимого блеска неба, моря; от меди на корабле, от железа отскакивают снопы лучей; палуба и та нестерпимо блещет и уязвляет глаз своей белизной. Скоро обедать; а что будет за обедом? Кстати, Тихменев на
вахте: спросить его.
С десяти часов утра Зонненберг в казанских ичигах, в шитой золотом тибитейке и в кавказском бешмете, с огромным янтарным мундштуком во рту, сидел на
вахте, делая вид, будто читает.
На вахт-параде в этот день весть об отставке Аракчеева радостно пронеслась между всеми.
Каждый день, кончив
вахту, он вылезал из люка кочегарни, босой, потный, вымазанный нефтью, в мокрой рубахе без пояса, с раскрытой грудью в густой кудрявой шерсти, и тотчас по палубе растекался его ровный, однозвучный, сиповатый голос, сеялись слова, точно капли дождя.
Перед тем как Яков пошел на
вахту, я спросил его, что это за человек. Он ответил, усмехаясь...
При тяжелом труде у котлов и при его лошадином аппетите, кочегар спал очень мало — сменится с
вахты и, часто не переодеваясь, потный, грязный, торчит всю ночь на корме, беседуя с пассажирами или играя в карты.
— Тоббоган просил вам передать, — сказала Дэзи, тотчас же вперяя в меня одинокий голубой глаз, — что он постоит на
вахте сколько нужно, если вам некогда. — Затем она просияла и улыбнулась.
Как бы то ни было, «Адмирал Фосс» был в пути полтора месяца, когда на рассвете
вахта заметила огромную волну, шедшую при спокойном море и умеренном ветре с юго-востока.
— От десяти до двенадцати миль, — сказал Гез позади меня. Я не слышал, как он вошел. — Синкрайт, — продолжал Гез, — ваша
вахта началась четыре минуты назад. Ступайте, я покажу карту.
На этом разговор кончился, и все разошлись. Я долго не мог заснуть: лежа в кубрике, прислушиваясь к плеску воды и храпу матросов, я уснул около четырех, когда
вахта сменилась. В это утро все проспали несколько дольше, чем всегда. День прошел без происшествий, которые стоило бы отметить в их полном развитии. Мы шли при отличном ветре, так что Больт сказал мне...
— Хороший ветер, — прибавил Гораций. — Капитан Гез держит
вахту, так что вам завтракать без него.
Все офицеры в кают-компании или по каютам, Степан Ильич со своим помощником и вахтенный офицер, стоявший
вахту с 4 до 8 часов утра, делают вычисления; доктор, осмотревший еще до 8 ч. несколько человек слегка больных и освободивший их от работ на день, по обыкновению, читает. В открытый люк капитанской каюты, прикрытый флагом, видна фигура капитана, склонившаяся над книгой.
Сигнальщик [Сигнальщик — матрос, поднимающий сигнальные флаги. На
вахтах он находится вблизи вахтенного, наблюдает в подзорную трубу за горизонтом, бросает лаг — инструмент, измеряющий скорость хода корабля, и исполняет обязанности рассыльного при вахтенном офицере.] сторожил эти минуты по минутной склянке песочных часов, и когда минута стала выходить, т.е. последний остаток песка высыпаться через узкое горлышко склянки из одной ее части в другую, доложил вахтенному офицеру.
— Да что ты, голубчик… разве я сержусь? Я, право, нисколько не сержусь, — улыбался Володя, глядя на заспанное лицо вестового. — И ты напрасно встал для меня… Вперед пусть меня будит рассыльный с
вахты…
Он вспомнил, что не пошел на
вахту, и когда ему рассыльный пришел доложить, что до
вахты пять минут, сказал, что болен и выйти не может…
В эту минуту сквозь открытый люк кают-компании раздался голос стоявшего на
вахте мичмана Лопатина...
Володя Ашанин хотя и пользовался благоволением его превосходительства, тем не менее, старался не особенно часто попадаться ему на глаза и на
вахтах, что называется, держал ухо востро, чтобы адмиралу не за что было придраться и «разнести».
Ашанин сообщил об этом на
вахту, и тогда старший офицер приказал прогнать все шампуньки от борта.
Капитан уже более не спускался вниз. Он простоял на мостике всю ночь во время
вахт Невзорова и Первушина, боясь, как бы опять не прозевали какого-нибудь маневра «Витязя».
— Ну, до свиданья, Ашанин. Хорошей
вахты!
— Что вы вздор городите… Я не из-за
вахты.
«Так вот он, океан!» — мысленно повторял Ашанин, увидавший его впервые на своей утренней
вахте.
Вместе с другими четырьмя гардемаринами, окончившими курс, он удостоился чести исполнять должность «подвахтенного», т. е., быть непосредственным помощником вахтенного офицера и стоять с ним
вахты (дежурства), во время которых он безотлучно должен был находиться наверху — на баке и следить за немедленным исполнением приказаний вахтенного офицера, наблюдать за парусами на фок-мачте, за кливерами [Кливера — косые треугольные паруса, ставящиеся впереди фок-мачты, на носу судна.], за часовыми на носу, смотрящими вперед, за исправностью ночных огней, — одним словом, за всем, что находилось в его районе.
На мостике [Мостик — возвышенная площадка, помещающаяся впереди бизань-мачты, откуда удобно наблюдать за всем. Это обыкновенное место во время
вахты вахтенного офицера. На мостике стоит главный компас, или пелькомпас.] его не было.
— Ну, Ашанин, сегодня вы настоящий ураган видели, один из тех ураганов, которые не забываются во всю жизнь! — проговорил капитан, когда вечером Ашанин был послан к капитану в каюту с каким-то докладом с
вахты.
К концу
вахты, после того как он вовремя убрал брамсели вследствие засвежевшего ветра, за что получил одобрение капитана, Ашанин уже несколько свыкся с новым своим положением и волновался менее. Когда в полночь его сменил начальник первой
вахты и, взглянув на паруса, нашел, что они стоят превосходно, Володя был очень польщен и спустился в свою каюту, как бы нравственно возмужавший от сознания новых своих обязанностей.
Мичман Лопатин торопливо сдал
вахту и побежал вниз, предвкушая удовольствие выпить несколько стаканов чаю со свежими, только что испеченными булками. Мысли о чае занимали и Ашанина, когда он спускался по трапу вниз.
— Не жалейте эпитетов, Степан Васильевич: самодур — слабо… Уж лучше скажите, что он антихрист, что ли, за то, что не дает вам покойной
вахты! — отозвался со смехом Лопатин, и в его веселых глазах искрилась чуть заметная насмешливая улыбка.
Стоят они не на две
вахты, как обыкновенно, а на четыре, по отделениям, так как спокойное плавание не требует работы многого числа людей.
Накануне ухода из С.-Франциско на «Коршуне» праздновали годовщину выхода из Кронштадта, и в этот день капитан был приглашен обедать в кают-компанию. Перед самым обедом Володя получил письмо от дяди-адмирала и приказ о производстве его в гардемарины. Он тотчас же оделся в новую форму и встречен был общими поздравлениями. За обедом капитан предложил тост за нового гардемарина и просил старшего офицера назначить его начальником шестой
вахты.
С полуночи он стал на
вахту и был несколько смущен оттого, что до сих пор капитан не звал его к себе. «Верно, нашел мою работу скверной и из деликатности ничего не хочет сказать. А может быть, и не дочитал до конца… Надоело!» — раздумывал юный самолюбивый автор, шагая по мостику.
— То-то на
вахту не выходили…
— Ну, очень рад… Можете идти… Вы подвахтенный в пятой
вахте, у мичмана Лопатина. Вам с полуночи до четырех на
вахту… Помните, что опаздывать на
вахту нельзя… За это будет строго взыскиваться! — внушительно прибавил старший офицер, протягивая руку.
Целых два дня все время, свободное от
вахт, наш молодой моряк писал письмо-монстр домой. В этом письме он описывал и бурю в Немецком море, и спасение погибавших, и лондонские свои впечатления, и горячо благодарил дядю-адмирала за то, что дядя дал ему возможность посетить этот город.
Бедные кочегары, стоявшие у
вахты по два часа, едва выдерживают и эти часы в пекле кочегарной, и многих без чувств выносят наверх и обливают водой.
Жуткое чувство, которое не покидало Ашанина с начала
вахты, внезапно исчезло, и он полной грудью, весело и радостно крикнул...
В восемь часов вечера Ашанин вступил на
вахту, сменив Лопатина. В темноте вечера туман казался еще непроницаемее. С мостика ничего не было видно, и огоньки подвешенных на палубе фонарей еле мигали тусклым светом. Ашанин проверил часовых на баке, осмотрел отличительные огни и, поднявшись на мостик, чутко прислушивался в те промежутки, когда не звонил колокол и не гудел свисток.
— Без десяти минут полночь! — тихим голосом говорил Ворсунька, чтобы не разбудить спящего батюшку, зажигая свечу в кенкетке, висевшей почти у самой койки. — Опоздаете на
вахту.
Поленов сменил с
вахты Ашанина и посоветовал ему собраться скорей.
А на другой день, когда корвет уже был далеко от С.-Франциско, Ашанин первый раз вступил на офицерскую
вахту с 8 до 12 ночи и, гордый новой и ответственной обязанностью, зорко и внимательно посматривал и на горизонт, и на паруса и все представлял себе опасности: то ему казалось, что брам-стеньги гнутся и надо убрать брамсели, то ему мерещились в темноте ночи впереди огоньки встречного судна, то казалось, что на горизонте чернеет шквалистое облачко, — и он нервно и слишком громко командовал: «на марс-фалах стоять!» или «вперед смотреть!», посылал за капитаном и смущался, что напрасно его беспокоил.
Работы на
вахтах мало, почти никакой.
Опять стояли матросы на
вахте не отделениями, а разделившись половинными сменами, и, стоя у своих снастей, уже не лясничали, как прежде, доверяясь тропикам, а находились постоянно начеку.
Боцман Федотов, вступавший на
вахту, сердитый со сна, сыпал ругательствами, поторапливая запоздавших матросов своей
вахты, и, поднявшись наверх, проверил людей, назначил смены часовых на баке, послал дежурных марсовых на марсы, осмотрел огни и заходил по левой стороне бака.